Beroc

Стоит ли ждать взлета экономической активности?

То, что в 2019 году рост выпуска будет меньше официально запланированных 4 %, обсуждалось еще в начале года и косвенно признавалось самим правительством. Что же будет во втором полугодии?

Прогнозные параметры. При утверждении прогнозных параметров на 2019 год основные дискуссии шли вокруг темпа роста ВВП. Для властей этот показатель чрезвычайно важен, в том числе и за рамками экономического дискурса. Например, де-факто важным лейтмотивом прогноза было утверждение такого параметра, который в 2020 году сохранял бы шансы на выполнение пятилетней цели по росту ВВП, заложенной в программе на 2016—2020 годы. В итоге целевой параметр роста ВВП на 2019 год был определен в 4 %. Его достижение сегодня выглядит маловероятным. Ведь для этого во втором полугодии выпуск должен вырасти примерно на 5,9 % (по отношению ко второму полугодию 2018 года), что для национальной экономики в сегодняшнем ее состоянии является заоблачной планкой.

То, что в 2019 году рост выпуска будет меньше официально запланированных 4 %, вряд ли является новостью. Иллюзорность этой цифры широко обсуждалась еще в начале года и косвенно признавалось самим правительством, которое во многие экономические расчеты закладывало более низкие и реалистичные оценки роста.

Экономическая динамика. Более важной и актуальной на сегодняшний день видится направленность макродинамики во втором полугодии. Пытаясь придать реальные очертания официальному прогнозу, экономические власти заложили на текущий год сценарий постепенного «разогрева» экономики в течение года. Предполагалось, что «остывание» экономической активности, начавшееся в 2018 году, в I квартале 2019-го завершится, и весь оставшийся период года экономика будет «набирать обороты». Причем значительное усиление экономической активности должно было проявиться во втором полугодии.

Качественно — то есть, оставляя за скобками нереальность достижения иллюзорных 4 % роста ВВП на этой основе, — в начале года такой сценарий виделся реалистичным. В частности, он учитывал ряд сложившихся естественных характеристик в динамике национального бизнес-цикла. Кроме того, в нем находило отражение и влияние самого правительства на экономическую активность, например в виде инвестиций, связанных с планируемым введением в эксплуатацию АЭС, а также влияние ряда других крупных инвестиционных проектов с активной ролью государства. Таким образом, ожидание постепенного расширения экономической активности стало «якорным» в поведении экономических агентов, а также в проведении экономической политики.

Более того, первые три-четыре месяца 2019 года дали пищу для еще большего оптимизма в отношении экономической динамики. Во-первых, по итогам января — апреля рост выпуска оказался довольно привлекательным (1,4 %) и ощутимо выше практически всех прогнозов для этого периода. Причем рост происходил на фоне неразрешенных разногласий с Россией относительно нефтяного маневра, что, соответственно, сопровождалось спадом объемов выпуска нефтепереработки и экспорта нефтепродуктов. Во-вторых, Национальному банку удалось купировать рост инфляции, который в начале года виделся угрозой на несколько кварталов вперед. Во II квартале инфляция стала несколько ослабевать, и, что более важно, стали ослабевать инфляционные ожидания. В-третьих, довольно привлекательно выглядят результаты внешней торговли и состояние платежного баланса.

Отмеченное в статистике замедление роста выпуска в мае на первый взгляд не должно вызывать опасений, ведь объясняется оно довольно просто: на выпуске целого ряда отраслей негативно сказалась «грязная нефть» из России. Соответственно, если это объяснение является актуальным, то по мере разрешения данной проблемы затронутые ею отрасли должны восстановить выпуск и компенсировать упущенное. С этой позиции можно было бы полагать, что в сценарий постепенного расширения экономической активности вмешался форс-мажор, но сам по себе сценарий не находится под угрозой.

Потребительский спрос. Однако более пристальный взгляд на экономику в первом полугодии такие угрозы обнаруживает. В частности, опасения вызывает чрезмерная роль потребительского спроса в динамике ВВП.

Со стороны спроса вклад потребления домашних хозяйств в прирост ВВП (1,3 %) в I квартале (пока лишь по этому показателю есть детализированные данные, однако по итогам всего полугодия ситуация будет схожей) составил 3 п. п. (вклад чистого экспорта и инвестиций в запасы был отрицательным). Со стороны предложения оборотной стороной этой тенденции стал высокий вклад в рост розничной торговли.

Такая картина — при сохраняющейся слабости других компонентов спроса — делает динамику роста ВВП заложником потребительских настроений. Однако для устойчивого потребительского оптимизма в Беларуси почва недостаточно основательна. С одной стороны, сегодня реальные доходы населения находятся на историческом максимуме. С другой — их абсолютный размер и темпы роста в последние годы заметно отстают от ряда соседних стран, что формирует запрос на поддержание их устойчивого значимого роста. Если такой рост экономика обеспечивает, это поддерживает потребительский оптимизм и готовность наращивать потребление. В противном же случае потребительская активность может увядать.

Вполне вероятно такая трансформация в потребительских настроениях происходит/произойдет в 2019 году. Быстрый рост реальных доходов в 2017—2018 годах (значительную часть которого можно охарактеризовать как восстановительную, то есть уровень реальных доходов подтягивался к своему равновесному уровню, а потому опережал темпы роста экономики) подпитывал потребительский оптимизм. Другим немаловажным фактором было быстро растущее розничное кредитование. Эти тенденции и порождали опережающий рост потребительского спроса относительно других составляющих совокупного спроса. Кроме того, происходили и благоприятные качественные изменения: в структуре потребительской корзины увеличилась доля товаров длительного пользования, а также товаров более высоких ценовых сегментов. Качественные улучшения потребительских настроений фиксировались также в обследованиях и опросах домашних хозяйств, например проводимых Белстатом, Национальным банком, а также в рамках Conference Board глобального исследования потребительских настроений. Однако во II квартале 2019 года Conference Board впервые за последние два года зафиксировал значимое ослабление потребительского оптимизма. Вполне вероятно, что на фоне неизбежного торможения темпов роста реальных доходов этот новый тренд существенно ослабит потребительский спрос во втором полугодии.

Предпосылки для ослабления роста потребительского спроса формируются и на макроуровне. Перекос во вкладе компонентов внутреннего спроса в динамику ВВП не может сохраняться долго, поскольку за счет растущего спроса на импорт это автоматически приводит к ухудшению состояния внешней торговли, а также росту ценового давления. И сегодня оба этих вызова все более ярко прослеживаются в повестке дня. Например, быстро растущий потребительский импорт, а также ослабление ценовой конкурентоспособности на фоне растущих издержек на труд (например, в начале 2019 года после долгого пребывания ниже долгосрочного уровня реальные удельные издержки на труд превысили его) приводят к ухудшению состояния внешней торговли. Пока несколько скрашивает эту ситуацию относительно благоприятное для Беларуси соотношение экспортных и импортных цен, но и в ней формируется все больше неблагоприятных сигналов. Угроза ценового давления на сегодня купирована во многом благодаря укреплению белорусского рубля. Но это, в свою очередь, опять негативно сказывается на ценовой конкурентоспособности и финансовом положении компаний.

Финансовое положение компаний. Вопреки улучшению макроэкономической конъюнктуры слабое финансовое положение фирм, а в ряде случаев даже его ухудшение, представляет собой вторую широкую область угроз для краткосрочных экономических перспектив. Например, ключевые показатели рентабельности в среднем для экономики сегодня хуже прошлогодних и находятся примерно на уровне рецессии 2015—2016 годов. Такая ситуация во многом является зеркальным отображением желания экономических властей подстегнуть темпы роста выпуска за счет увеличения объема инвестиций, осуществляемых фирмами, а также их издержек на труд при слабых посылках в производительности. Сохранение такого статус-кво грозит обернуться новым всплеском проблем в платежеспособности, что представляет собой угрозу финансовой стабильности.

Перечисленные опасения демонстрируют, что подстегивание темпов роста ВВП негативно сказывается на качестве этого роста, вновь обнажая угрозы внешней, ценовой, а также финансовой стабильности в стране. На фоне этих неблагоприятных тенденций и угроз во второй половине 2019 года экономические власти, вероятно, будут вынуждены ослабить стимулирующую направленность своей политики доходов. Это в свою очередь означает, что «скачок» экономической активности, который власти декларировали на второе полугодие, вероятнее всего, не состоится. При сохранении в приоритете соображений ценовой и финансовой стабильности рост ВВП во втором полугодии останется слабым или даже замедлится. Наиболее реалистичным на сегодня видится сценарий роста во втором полугодии на 1,7—2,2 %, что по итогам года обусловит рост выпуска на 1,5—1,7 %. Определенный позитивный сдвиг видится реалистичным лишь за счет интенсификации инвестиций, связанных с масштабными госпроектами (АЭС и другие крупные проекты). В этом случае ожидаемым диапазоном для темпа роста выпуска во втором полугодии станет 2,3—2,7 %, а по итогам года — 1,7—2 %.

ОРИГИНАЛ СТАТЬИ НА BELMARKET.BY >

Мнение, озвученное в статье, может не совпадать с мнением BEROC. Мы не несём ответственность за содержание статьи.