Beroc

Системная уязвимость – среднесрочный фон развития экономики

Летом белорусская экономика вступила в среднесрочную стадию развития, сопряженную с рядом качественных изменений в экономической сфере. Предыдущий период (2017 — первое полугодие 2019 года) можно охарактеризовать как время восстановительного роста после рецессии 2015—2016 годов.

Текущие тренды. Во время рецессии производства и потребления в поведении фирм и домашних хозяйств были сильны стимулы «компенсации отложенного». Поэтому восстановительному периоду был присущ повышенный темп прироста выпуска — в среднем около 2,8 %, в том числе на пике — примерно 5 %, при доминирующих оценках среднесрочного равновесного роста в 2—2,5 % в год. Помимо увеличения реальных доходов, ускоренный рост способствовал еще одному важному завоеванию — упрочению макроэкономической и финансовой стабильности в стране.

К середине 2019-го белорусская экономика вновь достигла дорецессионных (2014 год) пиковых объемов выпуска, а реальные доходы домашних хозяйств обновили даже исторические максимумы. На таком фоне указанные выше стимулы иссякли, что означает исчезновение восстановительной надбавки к росту.

Перспективы. В среднесрочной перспективе фактический темп роста выпуска будет стремиться к своему равновесному значению — 2—2,5 % в год. Правда, это вовсе не означает, что в обозримой перспективе объемы производства всегда будут оставаться вблизи данной отметки. Во-первых, неизбежны краткосрочные колебания, связанные в том числе с изменениями внешней конъюнктуры или внутренними шоками. Во-вторых, сам по себе равновесный темп роста может изменяться, например, вследствие качественных институциональных изменений в экономике, правда, пока предпосылок для этого немного. Впрочем, при фокусировке на среднесрочных (два-пять лет) перспективах развития страны такими оговорками можно пренебречь.
 
Какие фоновые характеристики будут присущи экономической среде в ближайшие годы? Большинство опубликованных в последние полгода прогнозов схожи в своих основных оценках. Во-первых, их красной нитью является замедление среднесрочного роста примерно до 2 % вследствие описанных выше причин. Во-вторых, важной посылкой большинства прогнозов является сохранение экономическими властями приверженности ценовой и финансовой стабильности в стране. Эта посылка, а также накоп­ленная за годы восстано­вительного роста подушка безопасности в виде снижения уровня обремененности частным и государственным долгом и увеличения международных резервных активов дают основания утверждать, что ценовая и финансовая стабильность сохранится при отсутствии масштабных внешних шоков. Объединение этих двух составляющих порождает важный вывод, к которому приходит большинство прогнозов: рост несколько замедлится, однако торможение не повлечет за собой каких-либо существенных изменений в экономической среде. Другими словами, выпуск и доходы будут увеличиваться медленнее, чем в предыдущие два с половиной года, при этом отечественная экономика обойдется без серьезных ценовых скачков и (или) финансовых потрясений.
 
Я принимаю такую логику на краткосрочную перспективу, как минимум на год, и соглашаюсь с ней. При этом полагаю, что в среднесрочной перспективе два ключевых фоновых условия, описанных выше, будут конф­-ликтовать друг с другом, что обу­словит качественные изменения в экономической среде.

Возможные изменения. Во-первых,последствия замедления роста имеют место не только в локальном, но и в международном измерении. В последние годы динамика целого ряда социальных и экономических показателей внутри страны стала гораздо более чувствительной к относительному уровню благосостояния (ВВП на душу населения) Беларуси по сравнению с государствами Центральной и Восточной Европы. Например, большую чувствительность к нему начали проявлять трудовая миграция и динамика заработной платы в Беларуси. Эту взаимосвязь обу­словливает следующая логика. Поскольку барь­еры, препятствующие трудовой миграции, снизились, ищущие работу белорусы ориентируются на зарплаты уже не только на родине, но и в соседних государствах. Если разрыв в оплате труда возрастает, это способствует увеличению миграционного оттока. Последний, в свою очередь, стимулирует некоторый рост заработной платы на родине и подтягивает ее к уровню оплаты труда за рубежом. Разумеется, если конкурирующие за кадры фирмы имеют экономическую возможность для ее повышения.
 
По уровню благосостояния относительно государств Центральной и Восточной Европы Беларусь находилась на пике в 2012 году. Тогда доходы внутри страны составляли около 77 % от их уровня в среднем по 11 государствам региона. В 2014—2016 годах данный показатель снизился примерно до 65 %. Именно с этого времени трудовая миграция и ее влияние на рынок труда приобрели более четкие очертания.
 
Растущие доходы в восстановительный период (2017 — первое полугодие 2019 года) позволили почти заморозить уровень относительного благосостояния (он все еще снижался, но уже незначительно). Замедление же роста выпуска и доходов в среднесрочной перспективе, даже не столь ощутимое, будет означать дальнейшее ухудшение благосостояния.
 
В отличие от периода вос­становительного роста, директивных способов подстегнуть увеличение доходов внутри страны без угрозы для ценовой и фи­нансовой стабильности у властей не осталось. Как следствие, при таком сценарии можно ожидать усиления миграционного оттока населения из Беларуси. Он будет генерировать новые вызовы, причем уже не только в экономическом, но и в социальном и политическом измерениях. В экономическом ракурсе миграционный отток означает снижение потенциала будущего роста вследствие сокращения трудовых ресурсов и человеческого капитала. В социальном и политическом контексте все громче и громче будет звучать вопрос о состоятельности модели развития страны, которую покидают все больше граждан.
 
Во-вторых, даже небольшое замедление роста выпуска чревато обострением угроз для финансовой стабильности. В 2017 — первом полугодии 2019 года значительная часть завоеваний применительно к финансовой стабильности была связана с восстановительной надбавкой к росту. На фоне повышенного спроса многие фирмы смогли улучшить свое финансовое положение, а потому стали качественнее исполнять долговые обязательства. Однако системный уровень долговой нагрузки остается преимущественно высоким. Более того, в случае ряда крупных заемщиков-госпредприятий период восстановительного роста не дал даже временного послабления кредитной нагрузки. Их обязательства по кредитам были реструктурированы и перенесены на последующие периоды в надежде на активизацию экономики. Как следствие, на фоне замедления роста только приверженности экономических властей ценовой и финансовой стабильности может оказаться недостаточно, для того чтобы ее обеспечить.
 
В-третьих, в условиях слабого роста повышается вероятность пересмотра приоритетов макро­экономической политики. Во многом это связано с перечисленными выше вызовами, которые можно классифицировать как издержки низкого роста. Признав соответствующие издержки в качестве неприемлемых, власти могут выбрать смягчение или отказ от приоритетов ценовой и финансовой стабильности в пользу нового витка директивного стимулирования экономики.
 
Означают ли перечисленные выше угрозы неизбежность качественного ухудшения экономической среды? Нет. Например, более благоприятные внешние условия могут несколько ускорить среднесрочный рост и нивелировать указанные угрозы. Впрочем, не менее вероятна и противоположная ситуация. Более того, каждый новый шок повышает вероятность актуализации перечисленных угроз. Поэтому ключевой характеристикой среднесрочной экономической среды стоит считать, полагаю, не угрозу новых финансовых потрясений либо рецессии, а само состояние, при котором подобные сценарии становятся вполне вероятными.
 
Термин «системная уязвимость» представляется адекватной характеристикой такого состояния. В этом смысле состояние системной уязвимости может генерировать события и приводить к сценариям, которые сегодня видятся малореальными или даже невероятными.
 
ОРИГИНАЛ СТАТЬИ НА BELMARKET.BY >
 
Мнение, озвученное в статье, может не совпадать с мнением BEROC. Мы не несём ответственность за содержание статьи.